РАБСТВО И ДЕСПОТИЯ МОСКОВИТА[1]

В дремучем стародавнем лесу (прародине московитов) существует множество опасностей для человека. За деревьями далеко не видно, и не может человек предугадать: откуда и когда ожидает его несчастье. Это порождает у лесовика не только подозрительность, но и ощущение беспомощности, которая естественным образом превращается в трусость. Московит лично, отдельно – большой трус, что подтвердит любой офицер, когда-либо командовавший московским воинством. Он нападает только тогда, когда чувствует за своими плечами силу своей ватаги, организации, армии, державы. Оказавшись один на один или увидев, что его ватага оказалась слабее враг, московит впадает в панику. В воспоминаниях очевидцев  участников гражданской 1917-1922 гг. и немецко-советской 1941-1945 гг. («Великой Отечественной» по мифологии московитов) можно обнаружить бесчисленное множество фактов животного страха псов Московии – чекистов-НКВДистов – когда колебалась или рушилась их власть. Попав в плен к украинским повстанцам (УПА), московские палачи плакали, молили даровать им жизнь, вели себя постыдно и гадко. К слову сказать, чекисты украинского происхождения пощады никогда не просили, зная, что в гражданской войне её не бывает. Начальник НКВД  Ежов, расстреливавший узников режима лично, несколько дней пролежал в горячке после неудачного покушения, хотя совсем при этом не пострадал.

Стадный инстинкт самосохранения подсказывал прамосковитам искать спасения в группе. Так появилась в сознании московита идея «человек – ничто, масса – всё», «На миру и смерть красна», «Ломи стеной, иль мало нас!», «Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы, попробуйте сразиться с нами» (по А.Блоку). Беспомощность, чувство второсортности, трусость, крепостничество, безапелляционная власть общины, деспотия власти – всё это воспитало и за множество поколений укрепило стадность московита. Иностранцы – путешественники по Московии в XV-XX вв. свидетельствуют о том, что личность (индивидуальность) – неведомое для московита явление. П.Чаадаев пишет, что ему больно сравнивать московские физиономии с европейскими лицами: неприятно поражала невыразительность московских физиономий. «В Московии никогда не существовала личная воля, личная инициатива, личная деятельность, потому что личность заковали московиты в кандалы. Московиты ватагой, стадом, ордой защищались от врагов и захватывали чужие земли. В московской истории видим молчаливое, стихийное, стадное брожение безликой толпы, что не мешает пренебрегать любыми жертвами: своими и чужими» (С.Соловьёв, «Очерки по истории русской литературы»). В середине XIX в. проф. Н.Погодин (180-1875) изложил московский идеал государства и общественного строя: держава – это одна всеобъемлющая (тоталитарная) сущность. Все материальные и духовные силы  нации являются составляющими государственной машины, приспособленными к достижению высшей московской цели (господству Московии в мире, как указывал профессор). Всей этой машиной (государством) руководит лишь одна рука – рука всемогущего владыки. Он может единым движением пальца направить машину в том или ином направлении Такая держава, вдохновлённая подобным чувством и идеей (мессианством по проф.Погодину) и сцементированная ЕДИНОМЫСЛИЕМ будет непобедимой, будет главой всего мира. Н.Погодин был монархистом, регрессистом. А что думали либералы, прогрессисты? Они излагали маркизу де Кюстину в 1839 г. то же самое (А.де Кюстин, «Путешествие нашего времени»). Сторонник европейской цивилизации («западник») Н.Огарёв писал: «Мы не можем позволить расхождения взглядов, потому что они являются не собственностью личности, но общества». Другой прогрессист добавлял: «При социалистическом строе все люди будут одинаковы, не будут иметь никаких личных особенностей, потому что существует лишь одна бесстрастная шкала ценностей» (П.Ткачёв, «Избранные сочинения»). Московские монархисты хоть и мечтали об единомыслии»,  но ещё не внедряли его такоё жестокой ценой. Московские босяки поздних времён уже не боялись никого и ничего: «Мы одинаково думаем обо всех делах нашей жизни и потому говорим одинаков с каждым из нас понятным языком. У нас нет и быть не может недоразумений Это наше единомыслие является нашим самой большой и непобедимой силой и решающим преимуществом над другим миром, раздробленным собственно недостатком единомыслия»  (Я.Ильенков, «Большая дорога»). ЧЕМ НИ МАНИФЕТ СЕГОДНЯШНЕЙ МОСКОВИИ, ЖИВУЩЕЙ ПО НЕДОРАЗУМЕНИЮ В XXI ВЕКЕ?

Каждый, кто думает иначе, рисковал прослыть инакомыслящим или того хуже. Тот же философ П.Чаадаев каялся и признавал свои взгляды ошибочными. Николай I объявил в 1846 г. Чаадаева сумасшедшим.  В СССР во время идеологических и политических чисток было принято каяться и признавать свои ошибки прилюдно, на всю страну. И чем громче было имя, тем большим был эффект. Особенно показательно то, что «отступников» принуждают так же прилюдно прославлять то, что они критиковали.

Единомыслие (партийную линию при Ленине-Сталине, национальную идею при Ельцине-Путине) самые образованные московиты проповедовали давно и даже сочетали тривиальную (личную, общественную) европейскую жизнь с одномерной (державной, государственной) московской жизнью очень даже просто. Декларирование европейских идей всегда было в Московии лишь пустопорожней говорильней. В XIX в. такой говорильней был «либерализм», в XX в. – «социализм», в XXI в. – «демократизм оппозиции». И всё это лишь дымовая завеса, за которой всегда скрывался НАЦИОНАЛЬНЫЙ  идеал ВСЕХ московитов – РАСПРОСТРАНИТЬ СВОЮ ТИРАНИЮ И ЕЁ НЕОТЪЕМЛЕМУЮ ЧЕРТУ ФИЗИЧЕСКОЕ И ДУХОВНОЕ РАБСТВО НА ВЕСЬ МИР.

Герой романа Ф.Достоевского Шигалёв предлагал разделить всё человечество на две неравные части: маленькую – господ, и громадную – рабов. Устами своего другого героя Ф.Достоевский предполагает, что этой маленькой частью станет московский народ (нация). Над принудительным единомыслием  московитов издевались (Н.Гоголь, М.Салтыков-Щедрин), страдали (П.Чаадаев), его проклинали (Ф.Достоевский), но так ничего и не изменили. Инстинктивно почуяв, что европейская мысль рушит основы азиатской московской империи, режим после 1917 г. замуровал все окна в Европу, а новейших гоголей, салтыковых-щедриных, достоевских начали уничтожать при первой же попытке заговорить.  После распада СССР и официального восстановления Московии в статуе независимого государства заметных критиков единомыслия среди деятелей искусства  и литературы вовсе не замечено.

Да и откуда им взяться, критикам-то? Московский философ утверждает: «Великая московская держава, с её деспотической властью, создалась не только усилиями её правителей, но также и поддержкой всего московского народа, который инстинктивно боялся беспорядка» (Н.Лосский, «Характер русского народа»). Социалист подтверждает эту мысль: «Мы, московиты, в особе свого царя, видим величие и единство нашей империи» (М.Бакунин, « Письма о патриотизме»). Чтобы укрепить свою власть, Иван IX разыгрывал комедию, вроде бы он хочет отречься от престола. Перепуганные московиты с плачем и стенаниями умоляли своего палача «не осиротить» их. После этого Иван мог спокойно пытать их вдоволь, не опасаясь протестов.

Нечто подобное повторилось через 400 лет. Когда умер Сталин, тысячи московитов стояли на улицах круглосуточно. На лицах были большая печаль, тревога, отчаяние и слёзы. Это подтверждает московский писатель-реалист: «Смерть Сталина принесла нашей религиозно-эстетической системе непоправимую утрату, вред. И возрождение культа Ленина эту утрату не уравновесит. Ленин был слишком похож на обычного человека: маленького роста, лысый, штатский. А Сталин был загадочным, всемогущим, который видел всё и всех. Чтобы стать богом, ему одного не доставало – бессмертия. О, если бы мы были мудрее, то окружили бы его смерть чудесами. Надо было бы объявить по радио, что он не умер, а вознёсся живым на небо и оглядывает нас оттуда. Его нетленные мощи исцеляли бы паралитиков и сумасшедших. А мы, дураки, скомпрометировали «культ личности», сами взорвали саму основу силы нашей империи» (А.Синявский, «Что такое есть социалистический реализм»).      

Нынешние времена могут принести изуверские методы скрепления «национального единства» – на крови. Например, профессионально проведённые взрывы жилых домов с максимальным количеством жертв, абсолютно не нужные тем, кому их приписывают, но отлично вписывающиеся в схему «единение всего народа вокруг мудрого правителя, который защитит и облагодетельствует». Или постоянные поиски внешних и внутренних врагов, мечтающих разорить Московию...

После смерти Петра II московиты приглашают на московский престол герцогиню Анну Курляндскую. Канцлер В.Голицын (по выражению В.Ключевского, белая ворона Московки) был сторонником реформ Петра и поставил для Анны 8 ограничений в пользу Сената при восхождении на престол. Они были так ничтожны,  что воспитанная в Европе Анна охотно согласилась и ограничения подписала. Но когда Анна приехала в Москву короноваться, к ней пришло большое посольство сенаторов, генералов, епископов и подало челобитную на 150 подписей, в которой «всепокорнейшие рабы всепокорнейше просят всемилостивейше принять самодержавие  своих славных, достойных предков а нею подписанные пункты уничтожить», что будущая царица на глазах посольства  совершила. Так закончилась 10-дневная конституционная московская монархия XVIII в. Уместно вспомнить, что за 20 лет до того (1710) украинское дворянство составило, а гетман Пилип Орлик подписал и провозгласил Конституцию Украинской Державы (Pacta et Constitutiones legum libertatumque Exercitius Zaporoviens). Согласно ей высшая законодательная власть принадлежит Сейму (общему собранию представителей общества). Глава державы – гетман – с его правительством есть лишь исполнительная высшая власть, ответственная перед Сеймом. Суд является независимым от исполнительной государственной власти.

Вторая попытка конституционной монархии во время правления Николая II просуществовала 10 лет (1906-1916). В обоих случаях власть царя ограничивалась в пользу аристократии, дворянства. Только дворянам и больше никому предоставлялось право управлять государственными делами. Но московское дворянство отказывалось брать больше прав для себя даже тогда, когда царь приказывал это делать. Пётр I приказал в 1702 г. дворянам-землевладельцам выбирать самим 2-3 человека, которым он давал право проверять деятельность воеводы, назначенного правительством, и одновременно управлять  уездом. Ни в одном уезде представителей не выбрали. В 1713 г. император повторил попытку создать в каждой губернии «консилиум» при губернаторе из  8-12 дворян, который большинством голосов должен был разрешать спорные вопросы. Ни в одной губернии такие советы созданы не были.       

Каждое ослабление власти монарха европейцы использовали для ограничения его власти. Московиты – наоборот, созывали свои Земские Соборы во времена династических кризисов (1608, 1773, 1825, 1917) с единой целью – УКРЕПИТЬ царскую власть. Тиран Иван IV не зашатался на троне, а слабого  Ивана III московиты задушили, как крысу. Пётр I душил, кого хотел, а неумелого Ивана III московиты сами задушили. Деспот Николай I перевешал «мятежников», а слабого Николая II мятежники застрелили в погребе. Европейцы также казнили своих королей, но всегда после публичного суда, как англичане Карла I или французы Людовика XVI. Московиты же убивали своих правителей безо всякого суда, тайно. Примечательно: Иван III убит по приказу его тётки Елизаветы, Пётр III – по приказу супруги Екатерины, Павел I – при согласии сына Александра. Грузин Берия пытался захватить власть после смерти своего земляка Сталина и доверился своим друзьям-московитам, которые его немедленно выдали и казнили практически без суда и следствия.

Ограничить царскую власть пробовали В.Голицын (1730), М.Сперанский (1815), Н.Лорис-Меликов (1881), П.Милюков (1905), А Керенский (1917). Все попытки закончились трагически для их авторов. Голицын и Сперанский были сосланы в Сибирь, Керенский и Милюков – изгнаны на чужбину. Лишь под давлением не-московских народов иногда чем-то поступались московские деспоты. После Крымской войны  вспыхнуло большое крестьянское восстание в Украине – т.н. «Київська Козаччина» (до 60 тыс. участников в 9 уездах Киевской губернии в 1853-1856 гг.), и вскоре Александр II отменил крепостничество и пытался изменить правление. Напуганные его реформами московиты уничтожили царя-«освободителя». После русско-японской войны 1904-1905 гг. вспыхнули крестьянские восстания по всей Украине. Напуганный Николай II подписал конституцию, разрешил созвать парламент, разрешил урезанное местное самоуправление. От тоже был убит «благодарными» московитами.

За всю свою историю московиты никогда не восставали против власти царя-деспота. Расшевеливались лишь тогда, когда слабела царская власть. Причинами самых больших московских волнений и бунтов были кризисы династии. Восстание И.Болотникова (1611) протекало под девизом «За Димитрия»,  восстание Е.Пугачёва (1733) – «За Петра III», декабристов (1825) – «За Константина». То есть всё это брожение не против самодержавия, а ЗА БОЛЬШУЮ власть самодержца.

Сами «революционеры» отличались весьма оригинальными суждениями относительно своих помыслов и деяний. Декабрист А.Бестужев: «Божий перст и гнев царя мучат мою совесть. Теперь я вижу, что своими способностям я пренебрёг, вместо того, чтобы жить и умереть честно за своего царя». Декабрист Н Муравьёв: «Я всегда благодарил и благодарю Бога зато, что переворот НЕ удался, потому что это выступление вообще не было нашим московским явлением, потому что конституция вообще не является счастьем для народов, а для Московии является несомненно губительной. А день 14 декабря не почитать, но стыдиться его надобно». Анархист М.Бакунин: «Хотя я придерживаюсь демократических убеждений, но в глубине души я уважаю своего царя. Я желал, чтобы наше государство стало республикой, но без парламента. Я никогда не увлекался европейским либерализмом и конституционным строем. Наоборот, я всегда презирал их, потому что видел результаты во Франции и Германии. Я твёрдо верю, что наша империя нуждается в сильной, диктаторской власти, не ограниченной чем бы то ни было или кем бы то ни было» (H.Kohn, “Panslavism”).    

Классовые лозунги Пугачёва или, скажем, Ленина были лишь демагогией для облегчения захвата власти. Пугачёву не повезло – попал на твёрдую в поступках Екатерину II. Ленину противостояли гораздо более слабые личности – Николай II и А.Керенский. Посему, захватив власть, Ленин установил такую деспотию, которая и не снилась правящей династии. А её нельзя было установить без полной поддержки московского народа. Даже вооружённая борьба протии ленинского режима была «трагическим недоразумением»  его противников (по словам А.Деникина). На защиту Учредительного собрания нашлось немного добровольцев. Омское правительство Колчака не пользовалось поддержкой московского народа и прекратило существование через несколько месяцев. Активное сопротивление ленинскому режиму существовало только в не-московских (национальных) частях империи – в Украине, на Дону, на Кубани, на Северном Кавказе. Выходцы из этих краёв составляли и большинство белогвардейских частей. Побеждённые «белые»-монархисты убеждали иностранцев, что московитам чужд большевизм, что он был навязан народу кучкой международных коммунистов (в основном евреев). Но каким образом, какой силой можно было навязать 80 миллионам то, чего эти 80 миллионов не желали? Значит, желали...

В 1960 г. на 22-м съезде КПСС Н Хрущёв объявил Сталина преступником, душегубом, деспотом. Кем же надо признать всю КПСС и всю элиту московского народа исправно служивших деспоту несколько десятилетий? Социология свидетельствует: сталины с неба не падают, их творит и даёт им власть соответствующее общество. Сталины фактически являются исполнителями воли этого общества.

Никакой власти, кроме деспотической, московиты не признают за власть, потому что все они – от царя до псаря – чувствуют: недеспотическая власть не может удержать строй и обеспечить жизнь каждого московита (А. де Кюстин, «Путешествие нашего времени»). Не то что демократизация, но даже обычная либерализация московской власти приводила к кровавым беспорядкам, к ослаблению империи.

 За последние тысячу лет демократический строй в московской державе существовал всего НЕСКОЛЬКО ЛЕТ (1917, 1991-1992 гг.), а крепостничества не было только 57 лет (1861-1918). Назвать нынешнюю систему Московии не-крепостнической сложно из-за отсутствия реальной информации о состоянии земледелия в Российской Федерации. Впрочем, можно предположить, что заброшенные земли  и деревни, отсутствие трудоспособного населения, низкая производительность и другие атрибуты советского периода существуют и поныне.  

Но на земле в Московии традиционно существовало универсальное средство решения всех сельских проблем сообща – община. Она освобождала московита от потребности думать, планировать, платила налоги, собирая их со всех общинников, а если кто-то не имел чем заплатить, его часть распределяли между всеми оставшимися. Мещанин Московии не имел общины, а должен был сам доставать деньги на налоги и подати. А налоги действительно большие, а наказание за неуплату действительно суровое. Чтобы не платить, свободные мещане сами продавали себя в крепостничество, да ещё дёшево (за несколько рублей), да ещё тут же пропивали эти деньги. Этот обычай так распространился, что правительство вынуждено было в 1649 г. запретить подобное законом (был действителен до 1833 г.) и подвергнуть наказанию тех, кто отказывался от свободы (Н.Костомаров, Собрание сочинений, т.19). Наверное, ни одна страна мира не имела подобного закона.

В Московской империи (кроме Польши и Финляндии) в 1836 г. было 50 миллионов населения. Из них 25 миллионов – господских крепостных, 20 миллионов – царских и государственных крепостных. Остальные 5 миллионов составляли дворянство, духовенство, государственные служащие, торговцы, мещане. Государственные и общественные прав имели лишь высшие сословия: дворянство (350 тыс.), духовенство (272 тыс.), богатые торговцы (128 тыс.) Таким образом, всего 750 тысяч полулюдей из 50 миллионов двуногой скотины на всю Московию.    

 В Московской империи до 1917 г. никто не смел выйти из дома без паспорта в кармане. Чтобы крепостные не разбежались, московское монархическое правительство не давало им паспорта вплоть до освобождения от крепостничества в 1861 г. Правительство СССР не давало паспортов колхозникам до 60-х гг. XX в. по этой самой причине. При крепостничестве крестьяне должны были работать 150-200 дней в году. При советском строе они должны были работать каждый день.

 Монархическая Московия хотя и была врагом трудящихся, но не издавал законов о трудовой дисциплине. При советском строе законы приказывали помещать в тюрьму на несколько лет рабочего за невыход на работу (с 15 декабря 1932 г.), запрещали рабочим изменять место работы без разрешения начальства, наказывали нарушителей шестью месяцами  принудительных работ  и уменьшением зарплаты на 25 % (с 28 июня 1940 г.), предоставляли неограниченные права перевозить рабочих с их семьями из одного края  СССР в другой без их согласия (с 19 октября 1940 г.), наказывал инженеров за недоброкачественные товары тюрьмой на 5-8 лет (с 10 июля 1940 г.) и ещё многое другое.

 В истории цивилизованного человечества известно немного примеров такого всеобъемлющего, всеохватывающего рабства. Но московитов оно устраивало и УСТРАИВАЕТ.  

Почему? Свой вариант представил московский писатель, который утверждал, что в XXVI в. будет существовать единая мировая держава со столицей в ... Москве. «Как движение неразрывно связано со скоростью, так и свобода неразрывно связана с преступлением. Нельзя отделить скорость от движения. Так же точно нельзя отделить преступление от свободы. Значит, чтобы уничтожить преступление, нужно уничтожить свободу. Раб, который лишь исполняет приказания, не совершит преступление. Мы, московиты, выбрали счастье без свободы и потому победим. Не-московиты выбрали свободу без счастья и потому будут побеждены» (Е.Замятин, «Мы»). Таким образом, счастье в рабстве. Для московита РАБСТВО – ЭТО СЧАСТЬЕ.   

Московская империя самых разных трансформаций (даже сама этнографическая Московия) не позволит никакой свободы – личной, общественной, национальной – не-московским народам. Разноликая Московия (монархическая, социалистическая, национальная) запрещает личности её свободы, отрицает идею частной собственности в полном объёме, отрицает всякую свободу изъявления взглядов, несовместимых с официальными. «Деспотия и рабство, ложь и доносы, воровство и безбожие. Московии без этих особенностей не было бы в истории. Она до сих пор она не показала, что может быть иной. Значит, как ни больно, должны признать, что и не может быть иной. Поэтому она и не имеет права существовать вообще», - искренне признался московский патриот князь С.Волконский.