НАЦИОНАЛИЗМ МОСКОВИТА[1]

«Дай мне исчерпывающую книгу истории народа, и я без малейшей ошибки скажу вам, что этот народ делает сейчас» - писал итальянский историк Б.Кастильон. Исчерпывающую – это не только перечень исторических событий, но и анализ тех сил, которые эти события совершали. В XX в. лишь несколько украинцев понимали это, но их мнение были гласом вопиющего в пустыне. Вот мнение Д.Донцова: «Национализированный большевизм, или скорее большевизированный национализм – это будет нечто более ужасное, чем царизм с его «черной сотней». Это будет дикая реакция московского народа, обиженного, побитого, обманутого своими мечтами господствовать в мире, перепуганного потерей колоний. Это Московия уже брыкается в утробе сталинской. Сразу же после рождения украинцы узрят волчий аппетит того «северного» соседа и борьбу на жизнь или на смерть» (Д.Донцов, «Нерозрита могила», «Вісник», квітень 1937).

Монархическая Московия не допускала к власти либералов, демократов, социалистов, и те боролись с правительством за право принимать участие в государственном управлении. Подражая европейским демократам, они требовали свободы слова, собраний, союзов и парламента. Московское прогрессивное общество относилось враждебно к императорскому правительству и требовало либеральных реформ. Это породило у не-московитов обманчивое впечатление, что московская интеллигенция демократическая, враг всяческих притеснений, угнетения, значит,  национального в том числе. Украинская интеллигенция поверила, что московская демократия искренне является сторонником борьбы Украины за свои права. Эта безосновательная, некритическая украинская вера была непоколебимой, словно под гипнозом. Голоса неодурманенных украинцев (Н.Михновский, Д.Донцов) никто не хотел слушать.

В марте 1905 г. на съезде журналистов московиты даже не стали обсуждать вопрос о предоставлении не-московским народам права на культурную, национальную жизнь, в т.ч. на использование своїх языков в общественной жизни. Общество московской прогрессивной интеллигенции «Лига просвещения» на своём съезде в 1908 г. большинством голосов одобрило протест против введения украинского язика в начальных (всего лишь) классах школ Украины  «в виду безопасности и целостности  империи».  Либеральный писатель Аксаков требовал от правительства выслать П.Кулиша в Сибирь  за то, что то составил словарь украинского языка и переводил Евангелие на украинский язик. Выражение «Не было, нет и не будет никакого украинского язика» министр Валуев позаимствовал у либерала Н.Костомарова, который высказался так об украиноязычной научной литературе, хоть сам был наполовину украинец, написал книги о разительном  отличии московита и украинца, о всеславянском союзном государстве с полноправной Украиной в его составе, был одним из основателей Кирилло-Мефодиевского братства.

Либерал професор Н.Погодин писал, что единственным критерием ценности московской имперской политики должно бать могущество и целостность империи, а не интересы и нужды населения. Потому-то в Украине всё, что выходит за рамки гопака и народной песни, является вредным для московской империи, и потому его надо уничтожать («Московский еженедельник», №26, 1908). Хороший знакомый Г.Плеханова пишет: «Он был большим патриотом до глубины души. Он мечтал о великой московской социалистической империи и ценил её больше всего. Сепаратистов ненавидел люто. Был заядлым «единонеделимцем» и ассимилятором. Поляков ненавидел за их польський патриотизм и требовал от них, чтобы они были московскими патриотами. Был заядлым украинофобом. Национально сознательных украинцев, а особенно Шевченко, ненавидел значительно сильнее, чем самый лютый украинофоб, монархист Катков, который никогда не забывал и не простил Шевченко его фразу: « Знаю московський язик, но не хочу на нём разговаривать» (Л.Тихомиров, «Воспоминания»).

О Ленине писали следующее: «Он был московитом с головы до ног.  Он был олицетворением Московии. Знал её глибоко и чувствовал её глубоко. Корда жил в эмиграции в Кракове, то часто ездил к российско-австрийской границе «глотнуть больше московского воздуха» (Г.Зиновьев, «В.И.Ленин»). Сам Ленин писал: «Чуждо ли нам, московитам, чувство нашей национальной гордости? Нет, не чуждо. Мы, московские пролетарии, любим нашу Московию, наш родной московский язык» (В.Ленин, «О национальной гордости великороссов»).

Московиты всех политических убеждений увидели, что Ленин под маской интернационалистических лозунгов фактически восстанавливает московскую империю. Потому-то, когда он приказал организовать «красную» московскую армию и призвал царских генералов и офицеров вступать в неё, их пришло более 30 тысяч во главе Брусиловым. За первые 10 лет существования «красной» армии больше 75% её командиров были царские офицеры во главе с бывшими царскими генштабистами (Л.Троцкий, «Сталин»). Те генералы, которые воювали против Ленина (Деникин, Врангель, Юденич) позднее заметили свою ошибку и каялись (Деникин назвал свою и лругинх генералов войну с «красной» армией трагическим недоразумением – см.А.Деникин, «Воспоминания»).

Московские монархические эмигранты подтверждали это: «Кому из нас, монархистов, могла прийти в 1917 г. в голову мисль о том, что интернационалисты, большевики заложать основы действительно глубоко национальной, московской, имперской власти в октябре 1917 года?» (С. Лукьянов в сборнике «Смена вех», 1922, Прага); «Разрушив дворянскую империю, бльшевики немедленно начали строить пролетарскую, но московскую же империю. И в этом они проявили громадную энергию, последовательность и дьявольскую находчивость. Бесстыднейшая демагогия, самое подлое мошенничество, самая циничная ложь, самая кровавая жестокость – это было их способами средствами. Они залили всю империю кровью, довели её до ужасного одичания, но …московскую империю отстроили. От Днестра до Тихого океана, от Северного ледовитого океана до юного Афганистана» (Н.Пешехонов, в сборнике «Смена вех», 1922, Прага).

Монархист и украинофоб епископ Евлогий в Париже официально признал «советскую власть» как национальную московскую и призвал всех эмигрантов признать её законной и молиться за неё (Газета «Возрождение», 16 июня 1927).

Враги советской власти признавали: «…московская империя является географическим становым хребтом мирового господства и потому должна существовать во всём её могуществе и обширности, кто бы и как её не правил. Отсюда его завещание нам – беречь целостность и силу нашей империи пуще зеницы глаза, независимо от того, кто и как её правит. И это – безоглядно, догматично и до последнего вздоха нашего. Лучше кровавый деспот, нежели развал империи» (А.Керенский, «Новый Журнал», май 1943); «Советизация земель СССР, заселенных не-московитами, является одновременно и русификацией этих земель. А федерация их в СССР – это только способ укрепить целостность нашей империи» (А.Толстой, «Накануне», № 63 от 1922, Берлин).

 В XIX в. все славяне были порабощены неславянским народами: болгары – Турцией, сербы, словаки, чехи – Австрией, поляки, украинцы – Московией, Австрией, Германией. Московитов считали славянами, у них была большая империя, и естественно малые балканские славянские народы надеялись, что Московия поможет им освободиться. Так зародилось москвофильство, а из него идея государственного объединения всех славян под руководством Московии. Используя бедственное положение балканских славян, московиты начали закладывать идеологические основы панславизма. Основы философские принадлежат В.Кириевскому, исторические – К.Аксакову, политические И.Аксакову, богословские – А.Хомякову и Ю.Самарину. Только был это не панславизм, а панмосковизм в обличье славянофильской болтовни. Пушкин мимоходом выразил это одной фразой: «Славянские реки сольются в московском море».

До 1935 г. московские историки и политики СССР называли идеологию монархических славянофилов реакционной, тем более, что и К.Маркс признавал её такой. Но с 1935 г. точка зрения изменилась на противоположную. Историки Никитин, Нечкина, Сидоров, Пичет признали идеологию прогрессивной, демократической и позаимствовали без каких-либо замечаний.

Еще в 1918 г. Сталин признавал: «Заселённые украинцами, чеченцами, ингушами, киргизами, башкирами, татарами земли стали базой контрреволюции. Базой же революции была Московия, потому что она была национально единой. На призыв советского правительства и партии большевиков воевать с контрреволюцией на не-московских землях вызвалось добровольцев в Московии на несколько дивизий. Пополнение московско-украинского фронта добровольцами из Петрограда, Москвы, Ивано-Вознесенска, Твери и других московских городов спасло этот фронт от нашего поражения» («Правда» от 28 декабря 1918). Не-московиты выступали против этой империи и в 1941 г. Они сдавались в немецкий плен не ротами и полками, а целыми дивизиями. Всего лишь за несколько месяцев сдалось в плен больше пяти миллионов – больше, чем армии Франции, Англии, США, вместе взятые. Но и московиты начали колебаться: стоит ли защищать ту власть, которая провозгласила интернационализм, признала за не-московитами право на «самоопределение вплоть до отделения», т.е. развал империи, а значит и потерю «лёгкого хлеба» в колониях и возврата домой, на скудные харчи? И заколебался московский народ... Тогда правительство СССР временно сбросило свою социалистическую личину и на всех парах бросилось пропагандировать конкретный тысячепроцентный московский национализм. Вместо слова «советский» везде утвердилось «русский». Из названия тогдашней имперской армии выбросили слово «красная» и заменили его на слово «советская» (для запада - «русская»). Офицерам были возвращены старые царские «чины и ордена» и привилегии, специально не изменённая старая царская униформа и погоны. Вернули и старую присягу. Сталин призывал московитов вдохновляться мужественными образами Невского, Донского, Минина, Пожарского, Суворова, Кутузова. При этом вовсе были позабыты Маркс, Ленин, социализм, пролетарский интернационализм. И только тогда московский народ взялся за оружие!

Московские эмигранты-националисты основали в германии антикоммунистический «Национально-трудовой союз» (НТС). Его заданием и целью было спасение СССР от распада на независимые национальные государства, т.е. то же самое, что и у правительства СССР. НТС восхвалял национальную политику правительства СССР, распространял среди эмигрантов постановления КПСС об отмирании национальных языков и слиянии всех народов ССР в одноязычную, единую московскую империю («Посев», июль 1963). Московские эмигранты-социалисты утвердили в 1947 г. такие принципы перестройки СССР:

1) народы СССР должны составлять одну московскую империю;

2) государственным и обязательным должен быть только московский язык;

3) не-московским языкам разрешается обучать на не-московских землях только с разрешения и по программе имперского правительства;

4) языком преподавания во всех без исключения школах империи должен быть московский язык;

5) культуры не-московских народов империи должны быть составными частями московской культуры;

6) не-московские народы могут иметь своё местное самоуправление, но только в пределах имперских законов и под присмотром имперского правительства («Социалистический вестник», сентябрь 1947).

Некий немец некогда писал: «Если московиты по причинам политической целесообразности отбросят свою социалистическую болтовню и изменят названия, то ничегошеньки не изменится от этого в московской империи» (J.Spengler, Jahre der Entscheidung”). И московские эмигранты всех раскрасок подтвердили это.

Московская «демократия» 30-х-40-х гг.XX в. провозгласила догму о том, что восхвалять московскую культуру – это пролетарский интернационализм, НО признавать культуру не-московских народов СССР – это буржуазный национализм, а ценить культуру других народов мира – это безродный космополитизм (И.Потехин, «Советская этнография», 1949). Прикрываясь  мишурой «дополнений», «уточнений», «развития», московиты  основательно перекроили марксизм, приспособив его к потребностям московский империи, московского национализма. Вредных для Московии Марксовых мыслей не печатали даже в полных собраниях сочинений. Когда историк М.Покровский написал историю Московии с марксистских позиций, его произведение в 1934 г. было признано ошибочным и вредным, он был вынужден переписать её по московским лекалам. Тогда было указано автору, что опричники Ивана IV защищали народные интересы, а сам Иван IV был прогрессивным царём. В 1947-1952 гг. в СССР «разгорелась» безумная жажда глорификации всего московского с целью сотворить из московита этакого супермена, единого во всё мире творца всей мировой культуры. Именно с этих пор начали своё существование некие живучие мифы, как-то:

создатель радио не Г.Маркони, а И.Попов;

паровую машину изобрёл не Д.Уатт, а И.Ползунов;

закон сохранения материи открыл не А.Лавуазье, а М.Ломоносов;

электрическую лампочку изобрёл не Т.Эдисон, а В.Лодыгин;

вольтову дугу открыл не Г.Деви, а В.Петров.

Телевидение открыл московит С.Катаев в 1922 г., подводную лодку построил ещё в  ... 1718 г. опять-таки московит Е.Никонов.

«Передовыми, ведущими» называли московиты в философии – М.Ломоносова, А.Радищева, А.Герцена, Н.Добролюбова, Н.Чернышевского и конечно Ленина и Сталина.

А поскольку их философских трудов не отыскать, то было указано, что они «критически осмысливали» работы европейских мыслителей. Доходило до абсурда: в издании Академии наук СССР всерьёз уверяли, что «громадное влияние на Т.Шевченко оказали В.Белинский, Н.Чернышевский, Н.Добролюбов», т.е. 4-летний Н.Добролюбов (род. в 1836) и 12-летний Н.Чернышевский (род. в 1828) влияли на 28-летнего автора «Кобзаря», который был издан в 1840 г. («Общественно-политические и философские взгляды Т.Шевченко»).

Таким образом, вся тайная сила Московии и одновременно её слабость в том, что она является властью абсолютно националистической. Совершенно естественно слились в единое неразрывное целое московский национализм с московским социализмом, «Москва – 3-й Рим» и «Москва – 3-й Интернационал», московская церковь и КПСС, опричники и ЧК-НКВД-ГПУ-КГБ. Обнялись все со слезами национальной гордости и расцеловались. Национальное единство московитов укрепилось тысячекратно и составило неразделимое целое – МОСКОВСТВО. Возродился московский национализм. А поскольку национализм есть лишь совокупность (сумма) всех духовных особенностей народа, то московский национализм – это сумма всех черт московского народа, а именно: лень и бродяжничество, безвластие и вороватость, жестокость, рабство и деспотия, захватничество, смертоносность, творческая бесплодность.

Московская власть – плоть от плоти московского народа. Она прекрасно знает свой народ и умело использует его национализм и духовность. Только страх наказания, а не моральные соображения, удерживают московитов от совершения преступлений. Нет ни одной сферы деятельности, где бы кто-то смог занять более высокое положение честно, исключительно благодаря собственным способностям. Честность в нынешней Московии – самоубийство, а подлость, наоборот, - единственный способ не только возвыситься, но и вообще выжить Конкуренция среди нечестных всегда жестока, поэтому выживают наиболее аморальные, жестокие, подлые. Именно эта «элита» постоянно твердила и продолжает твердить своему народу: «Мы во вражеском (капиталистическом) окружении, который хочет уничтожить Россию (СССР) и поработить московитов (советских людей). Чтобы этого не случилось,  Россия (СССР) должна иметь армию, более сильную, чем вражеские. Она должна затрачивать на неё три четверти всех своих государственных доходов. Надо потерпеть, если не хотим быть рабами американцев (НАТО). В России (СССР) ещё много недочётов, но мы сильны своим национальным духом (советской идеологией). Мы должны вернуть себе былое уважение всего мира (победить мировой капитализм и установить светлое царство трудящихся)».

История учит, что государства разваливались потому, что правящая верхушка морально прогнила. Именно так покатился Рим в руки гуннов, как перезревшее яблоко с дерева. Так пали Египет, Вавилон, Турецкая империя.

Так падёт и Московская империя. Последние её защитники – московское кадровое офицерство, военно-политическая каста, лояльные режиму и зависимые от него олигархи. Они готовы на всё... Помните это все! Люди, будьте бдительны!

[1] «Московит, московский, Московия» - на московском слэнге «россиянин, российский, Россия»

Tags: Московия, Россия, глорификация, национальная нетерпимость