Железный занавес московита[1]

Московит не знал мира вне Московии и инстинктивно боялся его. Позже, когда чужестранцы приезжали в Московию, московиты в отношениях с ними чувствовали их культурное превосходство, а следовательно – силу. И московиты всегда подозревали их в злых намерениях и потому следили за каждым шагом, боялись, чтобы чужеземная "ересь" не заразила их. В XV-XVI-XVII столетиях все чужеземцы в Московии (даже те, что приезжали лишь на несколько дней) должны были жить в отведенном для них "гетто' - отдельной части города, так называемой "Немецкой слободе". Когда выходили в город, то за каждым шёл следом тайный полицейский пристав. Иностранные посольства имели в Москве свои церкви. Правительство приказало в 1643 г. разрушить те церкви. В соглашении 1761 г. с Пруссией был пункт, в котором Московия позволяла немцам иметь свою церковь в Москве, с условием, что они не будут пускать туда московитов. И в соглашении 1933 года с США также был пункт, по которому позволялось американцам иметь свою церковь в Москве, если не будут пускать туда московитов. Все иностранцы в СССР были отделены от советских граждан и должны были жить в отдельных гостиницах и домах. И за каждым из них следили чекисты не только на улицах, но и прослушивали через тайные микрофоны даже посольства. Патриарх Никон в XVII ст. как-то ошибочно благословил немцев, посчитав их за московитами. Узнав об ошибке, очень свирепствовал и просил правительство приказать всем иностранцам носить на одежде какую-то отметку. В СССР опознавали по одежде и по поведению. И все правительственные чиновники обращались с ними иначе, чем со своими гражданами.

Tags: Московия, ложь, национальная нетерпимость, фальсификация исторических документов

НАЦИОНАЛИЗМ МОСКОВИТА[1]

«Дай мне исчерпывающую книгу истории народа, и я без малейшей ошибки скажу вам, что этот народ делает сейчас» - писал итальянский историк Б.Кастильон. Исчерпывающую – это не только перечень исторических событий, но и анализ тех сил, которые эти события совершали. В XX в. лишь несколько украинцев понимали это, но их мнение были гласом вопиющего в пустыне. Вот мнение Д.Донцова: «Национализированный большевизм, или скорее большевизированный национализм – это будет нечто более ужасное, чем царизм с его «черной сотней». Это будет дикая реакция московского народа, обиженного, побитого, обманутого своими мечтами господствовать в мире, перепуганного потерей колоний. Это Московия уже брыкается в утробе сталинской. Сразу же после рождения украинцы узрят волчий аппетит того «северного» соседа и борьбу на жизнь или на смерть» (Д.Донцов, «Нерозрита могила», «Вісник», квітень 1937).

Монархическая Московия не допускала к власти либералов, демократов, социалистов, и те боролись с правительством за право принимать участие в государственном управлении. Подражая европейским демократам, они требовали свободы слова, собраний, союзов и парламента. Московское прогрессивное общество относилось враждебно к императорскому правительству и требовало либеральных реформ. Это породило у не-московитов обманчивое впечатление, что московская интеллигенция демократическая, враг всяческих притеснений, угнетения, значит,  национального в том числе. Украинская интеллигенция поверила, что московская демократия искренне является сторонником борьбы Украины за свои права. Эта безосновательная, некритическая украинская вера была непоколебимой, словно под гипнозом. Голоса неодурманенных украинцев (Н.Михновский, Д.Донцов) никто не хотел слушать.

Tags: Московия, Россия, глорификация, национальная нетерпимость